«Сладострастие составляет очень заметную черту чукотского характера», — пишет Владимир Германович Богораз в своих Материалах по изучению чукотского языка и фольклора. Изданная в 1900 году книга недавно появилась в электронном виде полностью на сайте Российской национальной библиотеке в разделе «Национальные литературы».
«Чукчи вступают между собой в отношения переменного брака, причём каждый из участников такого союза получает право на жён всех других участников. Вне отношений переменного брака не живёт ни один чукча», — поясняет Богораз один из текстов, без такой сноски не понятный.
Там же есть, например, знаменитые «сто названий снега», которые любят приводить в пример, излагая в популярном виде гипотезу лингвистической относительности Сепира-Уорфа. В виде слова iмiм, которое означает неровно замёрзшую грязь, присыпанную снегом — как неподходящую для езды на санях поверхность. Действительно, народы, которым приходится ездить на санях меньше, таких специальных слов не заводят.
Если вы попали в этот блог случайно, подпишитесь на RSS-ленту и будьте в курсе всех обновлений!
Se vi trovis vin hazarde en tiu ĉi blogo, abonu la RSS-fadenon kaj ricevadu avertojn pri ĉiu nova notico!
В Калужской области у границы с Московской раскинулся на площади свыше сотни гектар „Этномир“. Я побывал там в июле.
Это отечественная попытка обогатить концепцию этнического музея под открытым небом („скансен“) идеями дружбы между народами и общетуристической привлекательности. Из Калуги и Москвы туда возят на однодневные экскурсии, можно приехать и самостоятельно — через Балабаново и Боровск.
„Этномир“ пока далёк от больших городов (если не считать Обнинской агломерации), поэтому на его территории можно остановиться и пожить; причём есть выбор условий — юрта с удобствами „во дворе“, какие-то ещё варианты и вот такие оригинальные домики без окон:
По местной легенде „Этномир“ появился, когда его основатель, предприниматель Руслан Байрамов, переночевал на Иссык-Куле в местной юрте. Поэтому в „Этномире“ так много юрт и вдохновлённых юртами сооружений. Сначала „Этномир“ даже был „Юрточным лагерем“, о чём рассказывает эта старая „Газель“ на стоянке у входа:
„Газель“ Этномира рассказывает о прошлом комплекса
Сам Байрамов не киргиз, как можно было бы подумать по одной только истории с юртой, а азербайджанец. Принято подчёркивать, что его мать русская, а оба родителя преподавали русский язык в Азербайджане. Это действительно делает более понятными его этнографические поиски и поддержку, например, таких мероприятий, как „Дни молодёжи СНГ“:
Если русские научаются жить по условиям Северной Осетии и, в первую очередь, выучивают осетинский язык, хотя бы на разговорном уровне, их шансы на социальный успех резко улучшаются.
Это подтверждаемый чем-то факт или просто досужее предположение? Есть примеры русских, которые выучили осетинский язык — и после этого (или даже в результате) стали министрами, депутатами, просто богатыми людьми?
По моим впечатлениям русского из Северной Осетии, язык никак не сказывается на попадании в социальные лифты республики — непринадлежность к влиятельной семье да, сказывается. Проблема кажущейся дискриминации не в национализме осетин, который если и существует, то в виде маргинальных проявлений у отдельных личностей, а в „хионизме“ (покровительстве родственникам) и прочей коррупции.
А осетинский язык в Осетии весело учить и без экономических стимулов, просто потому, что вот он такой необычный и интересный совсем рядом, под боком — любопытно же. Опять же, осетинских друзей можно лучше понять. А на улице Коцоева вспоминать его рассказы. Знание осетинского языка несомненно добавляет объёма жизни в Северной Осетии — тем печальнее, что долгие годы доступ к овладению осетинским языком „с нуля“ был фактически закрыт.
Интересно, как бы жилось человечеству, если бы весь мир говорил на одном языке? Людвик Лазарь Заменгоф, выросший в многоязычном Белостоке, был убежден, что если все будут понимать друг друга, конфликтов в мире будет меньше. И потому придумал искусственный язык эсперанто. Проект удался и получил признание. Однако стремительный рост числа эсперантистов споткнулся сначала о советские репрессии, а затем о нацистские. Но Заменгоф этого не увидел. Он умер в 1917 году — за полгода до октябрьского переворота.
История об эсперанто вышла 19 мая, между выпусками о продуктовой тележке и автомате «Узи»… Интересный видеоблог, кстати.
Самая повторяемая фраза песни „Дилбари ҷонам“ [дильбариджонàм], что можно перевести как „моя любимая душа“, „мой восхитительный возлюбленный“, „мой любимый душка“ и т. д.
Таджикский, фарси в Иране и дари в Афганистане — варианты некогда единого персидского языка. Между их носителями сохраняется взаимопонимание, что, в частности, облегчает культурный обмен и добавляет популярности таджикским исполнителям в других „иранских“ по языку странах.
Воспоминания еврейки Лилианы Лунгиной и осетинки Мадины Сагеевой вдохновили меня написать на этнические темы, разные воспоминания из детства об осознании этнических границ и стереотипов…
О евреях я не помню откуда узнал, но помню, как ещё дошкольником спросил у мамы: „Мама, а евреи это кто в Европе живёт?“ Она ответила что-то вроде: „Нет, это другое“. Ну другое и ладно; я вспомнил, что есть ещё слово „европейцы“ — и вроде всё сложилось.
А про антисемитизм (который бытовой и якобы всеобщий) я узнал в школе от одноклассника, осетина. Он — видимо, пересказывая дискурс кого-то из взрослых — выдал что-то вроде: „Вот все ненавидят евреев. Но у меня был друг-еврей, отличный парень“. Для меня в этом сообщении не было смысла совсем: я не представлял, кто такие евреи вообще, а тем более не замечал, чтобы „все их ненавидели“. От этого же одноклассника я потом узнал о кударцах, как называют часть (а чаще всех) южных осетин. В Википедии есть годная статья „Кударцы“.
С кударцами была интересная история. Я в третьем классе был увлечён девочкой. Это была полезная влюблённость: я, разумеется, так ей и не открылся, и история не имела продолжения, но я, например, тогда каждый день по своей инициативе гладил форму, чистил туфли, очень следил за собой в представлении, что могу её случайно встретить. Девочка настолько заполняла мой мозг, что я рассказал о ней другу. А он, услышав её фамилию, вынес вердикт: „Кударка“. И добавил каких-то негативных суждений, которые пересказывал со слов старших, даже ссылаясь на их авторитет. Так-то до этого момента слово „Кударец“ в моём словаре было именем собственным — у отца был старший друг на работе, очень положительный герой, которого они все называли Кударец.
Вообще социальные стереотипы и конкретно этнические обобщения, как мне кажется, неравномерно актуальны для разных семей. И именно в школе, где дети много общаются и куда они стаскивают разговоры своих родственников, это бывает особенно заметно. Я, наверное, до средней школы не различал людей по национальностям ни по фамилиям, ни по внешнему виду. Одновременно в той же школе были дети, державшие в голове длинные списки фамилий с этническими и даже ущельными ярлыками.
Как-то мы стояли в школьном туалете, уже ближе к выпуску, после всех этнических конфликтов начала 90-х. И чего-то из подросткового желания поумничать один из ребят стал выдавать стандартные стереотипы про русских. Про мифических неимоверно распущенных женщин, в частности, но и что-то там про мужчин. Потом как-то осёкся, посмотрел на меня, и такой: „Славик, ну ты извини. Но ведь действительно так…“
А мне было лет 15, я не знал, как оно действительно. Первую истинно распутную женщину, например, я увидел только в 25, когда ехал ночью автостопом по трассе из Питера в Москву. „Евреи, кударцы и другие“ полностью/plene »»
Владикавказский тележурналист и блогер Алан Цхурбаев вернулся из поездки в Тбилиси, город своего детства. Делится впечатлениями:
…случилась история, которая портит все впечатление от увиденного и услышанного. Вечером сидели в шумном баре, где играла неплохая группа. настроение отличное, угостили музыкантов пивом, разговорились… Потом они спросили откуда мы и один чувак, гитарист, такой, дословно: мы, грузины, самая толерантная нация. У меня, говорит, жена русская, и во время последней войны она здесь говорила на русском и никаких проблем у нее не было. И продолжает, мы такие, мы сякие… Может я бы и промолчал, если бы это не касалось меня лично. Ну я так напомнил парню фрагментами из того, что творилось в Тбилиси на моей памяти в конце 89-го, 90-м. Прозвучало убедительно. Настолько, что парень повесил голову и сказал «спасибо за правду», я сам обалдел. Потом мне друзья говорят, ну что ты вечер портишь, опять со своей политикой лезешь… Как раз я не лезу ни в какую политику, я сам хочу сидеть, пить пиво и слушать музыку, просто не надо мне эти сказки рассказывать, они как минимум оскорбляют мою память, и всех тех, кто наелся этим шовинизмом.
Я сам искренне хочу, чтобы грузины были самой толерантной нацией, чтобы я им только в этом завидовал, но прошло всего 20 лет со времен националистической истерии в Грузии, и у меня есть большие сомнения, что все так быстро изменилось.
Пусть мое определение не покажется никому грубым, но Грузия для меня это страна экспорта, экспорта удачных мифов о себе (как правдивых, так и лживых). Я нигде не встречал, чтобы на всех абсолютно уровнях общества, от простолюдина до PR-службы президента страны с таким гениальным умением люди транслируют лучшие мифы о себе. Слаженно, в один голос практически. Это нисколько не плохо для государства, это видимо своего рода сверхзадача, но позволю себе одну оценку — это не совсем хорошо для психики собственного народа, который сам же свои мифы и потребляет.
Полностью отчёт о поездке с фотографиями — в блоге автора.
