Кто-то на днях вКонтакте спросил, как пожелать приятного аппетита по-осетински. Ну вроде самой близкой этикетной фразой является „Хæлар дын уæд!“ (~ пусть впрок тебе пойдёт), этим советом и ограничились.
Однако же без языкового баловства трудно — в чём же ещё fun изучения языков? Вот две версии более близкого перевода пожелания доброго аппетита:
• Хорз аппетит дын разына!
Или, чтобы избежать французского слова,
• Стонгæй цух макуы фæуай!
На самом-то деле ясно, почему в сколь-нибудь традиционном осетинском контексте не может быть пожелания хорошего аппетита — принято аппетит как раз скрывать, и призыв к его показыванию равносилен вообще-то призыву к потере лица.
Если вы попали в этот блог случайно, подпишитесь на RSS-ленту и будьте в курсе всех обновлений!
Se vi trovis vin hazarde en tiu ĉi blogo, abonu la RSS-fadenon kaj ricevadu avertojn pri ĉiu nova notico!
Смотрел я почту и случайно заметил, что Яндекс предлагает переводить мои письма на русский язык. Правда как письма на английском, а были они на эсперанто. Ну я полюбопытствовал, нажал на кнопку.
Роботы-переводчики Яндекса ничуть не смутились. Вот оригинал и результат перевода:
Эсперантский оригинал письма
…и что вышло:
Результат перевода эсперантского текста как английского
Интересно, как работает система определения языка? Раз латиница, то всё — инглиш?
Из воспоминаний известной венгерки Като Ломб о первых шагах в освоении иностранных языков:
В фармацевтической лаборатории, где мне удалось между тем устроиться на полставки, я попробовала переводить и письменно. Пробные мои переводы, очевидно, не соответствовали нормам, потому что редактор вернул мне их назад с пометкой «автор перевода – смелый человек».
В том, что СССР выйдет победителем из этой войны, мы [в Венгрии] не сомневались и в самом начале, а в 1943–1944 годах это стало очевидностью, и я едва дождалась, когда смогу поговорить с первым советским человеком и ошеломить его своей литературной осведомленностью. И как только этот случай представился, я не преминула вставить, что читала «Мертвые души» Гоголя. Я не поняла, почему советский офицер так неопределенно вежливо кивает. Только позднее я сообразила, что название книги по-русски звучит «Mjortvije dusi», а не «Мэрт-виэ», как я представила себе по буквам, не зная произношения.
Мой оппонент считает эту форму нелогичной и меняет всё на инфинитивы (ивын, фæрсын и т. д.). Мол, компьютер предлагает пользователю опции (изменить, прочесть и т. д.), и человек мышкой выбирает среди них как среди имён действий. А ещё инфинитивы используются в русском, немецком и всех романских интерфейсах. Будучи уверен в своей правоте и считая другие мнения ошибкой, он правит записи, которые автоматически распихиваются дальше по всем проектам на движке MediaWiki. Важно оговориться, что вклад Bouron’а в перевод очень важен и, помимо войны с императивами, вызывает только радость — у кого-то за долгие годы наконец дошли руки до этой работы, причём качество переводов на уровне.
Хотя логика про инфинитив не лишена своей стройности, нельзя считать её единственным возможным мнением. Использование императивов в интерфейсе не только лаконичнее (императивы на один слог короче) и живее, но и тоже имеют свою логику. Переходишь по красной ссылке или в поиске не находишь нужной статьи. Написано „нæй ахæм статья“ (нет такой статьи) и ссылка „скæн æй“ (создай её).
Что нелогичного в этом подходе? Если он нелогичен, почему десяток больших разделов не замечают эту „нелогику“ годами и прекрасно пишут императивы в ссылках-командах — вот далеко не все примеры, только большие разделы и те языки, в которых я уверен, что это императив и что в языке есть форма инфинитива при этом: азер., тур., фин., эст.?
Почему в осетинском разделе до сих пор не было критики выбора именно этой грамматической формы в интерфейсе, хотя проект видели, например, специалисты ф-та осетинской филологии на специальном семинаре, не говоря о постоянных пользователях-редакторах раздела?
И нелогично ли воздержаться от правок с глаголом на эти пару дней и прислушаться к другой стороне? Где пресловутый „консенсус“, требуемый в решении спорных вопросов в любом вики-сообществе?
Проблема не в инфинитиве — всего лишь другая возможность перевода, которую я легко приму, тем более что по аналогии с русским уже такие переводы встречались — а в отношении к чужому труду, размышлениям и обсуждениям, которые случились прежде. Завтра придёт новый человек и поменяет все глагольные формы на „-гæ“. Или на „-ынад“, по аналогии с таджикским и славянскими переводами вроде болгарского.
Вообще дико представлять своё одиночество во Вселенной, где этот текст увидит пару тысяч человек, а поймёт от сили два-три… )))
Местное телевидение в Ижевске сочло появление удмуртского перевода вКонтакте достаточно серьёзным информационным поводом и поместило сюжет об этом в новостной выпуск „Живу в Ижевске“ 17 февраля. Разговор о вКонтакте начинается на отметке 9:20:
У журналистов насыщенная жизнь, на каждую новую тему выделяется не так много времени, поэтому и в этот раз в сюжете много неточностей. Так Роман Романов назван единственным переводчиком вКонтакте на удмуртский (у него в блоге есть список переводчиков с указанием вклада каждого), а ещё звучит фраза:
Удмурты — пятый народ в России, кто перевёл вКонтакте на родной язык. Впереди были только татары, осетины, адыгейцы и чечены.
Удмуртский вК вкл.
С татарами и осетинами ладно, а вот дальше так: адыгейский перевод на самом деле кабардино-черкесский (адыгейский ещё делают), „чеченов“ в современном литературном русском правильно называть „чеченцами“, а „ГIалгIай мотт“ в списке на самом деле ингушский.
Можно только поздравить Романа Романова с успешным продвижением удмуртского перевода. Я далёк от Удмуртии, но даже мне очень видно, как новый перевод хорошо пиарится и внутри Контакта, и снаружи. Вокруг осетинского перевода вК такой шумихи как будто не было в своё время.
Подарили мне на НГ „Подстрочник“, книгу воспоминаний переводчицы Лилианны Лунгиной (1920-98). Захватывающая книга, прочёл уже почти всю на одном дыхании, за пару дней. Её лишь портят пассажи вроде такого:
Раньше человека арестовывали, особенно в провинции, — и всё, он канул в безвестность, он пропал, исчез, он был стёрт. А теперь — нет, „Хроника“ фиксировала, что вот в Нижнем Тагиле за то, что у него нашли, там, книжечку, не знаю, Синявского, арестован такой-то. И вот в России, в разных концах её, об этом читали, это знали. Это, конечно, было безмерно важно.
Вообще под конец книги (когда речь об эпохе Брежнева) какой-то пафос сопротивления, оппозиции — я не за эти строки хотел эту книгу (ну и, надо признать, эти страницы легко пролистываются).
Ещё в книге не хватает нормальных сносок. В сносках поясняется, кто такие Орджоникидзе, Жданов и Берия (и это хорошо), но нет каких-нибудь действительно нужных сносок — например, когда Лунгина вспоминает строки Евтушенко о том, что „у него с левой стороны вместо сердца бьётся партбилет“, было бы очень уместно привести в сносках эту строфу и дать источник. И таких мест много, где Лунгина по памяти (она ведь на камеру это наговаривала, это по сути устный рассказ) что-то цитирует своими словами или даёт оценки — и вот там бы сноски в духе тех, что есть про Орджоникидзе и др.
К сожалению, о работе, о переводе всего пара-тройка страниц, разбросанных по книге. Один разворот воспоминаний об Астрид Линдгрен, какие-то вещи вроде „переводить — огромное счастье“ и краткий рассказ о тонкостях получения работы в тех условиях (что в Союзе писателей было легче получить переводы и что с французского было тяжелее получить перевод, чем с более редких языков). Я ожидал чего-то вроде книги Сидера Флорина, название вроде бы обещало, но вообще-то „сам дурак“ — в интернете тьма отзывов про „Подстрочник“ (больше про документальный фильм), из которых можно было бы более объёмное представление составить о книге, чем по краткой аннотации книжного интернет-магазина.
Честно говоря, меня ещё пленила книга как артефакт, как физический объект. Я пощупал её в книжном и захотел иметь, держать в руках. „Жизнь Лилианны Лунгиной“ очень приятно оформлена, свёрстана, твёрдый переплёт из инновационных, в духе времени, материалов, удивительные фотографии из личных архивов нескольких семей.
Когда вдруг нужен переводчик в Китае, найти его можно через интернет на mission.com.ua. Торговля не должна буксовать на языковых барьерах.
В ноябре четвёртого года знакомые психологи попросили меня вспомнить какие-нибудь осетинские сказки, в которых есть тема страха, агрессии, горя. Мне сразу пришёл в голову эпизод с лирой Сырдона, тогда я перевёл его (с некоторыми сокращениями; по сути это пересказ), но вроде нигде не публиковал. Поскольку текст может кому-то показаться интересным, выложу-ка его.
Нартовский героический эпос известен у многих народов Кавказа: главными претендентами на «авторство» являются осетины и кабардинцы (и шире: адыги вообще). В современной науке, похоже, преобладает (не только среди осетинских исследователей) мнение, что эпос восходит к преданиям ираноязычных кочевников — аланов, сарматов, скифов — язык и некоторые обычаи которых унаследовали современные осетины. В эпосе описывается жизнь легендарного народа нартов, которые славились доблестью и благородством. Их некоторую жестокость можно списать на нравы эпохи.
Сырдона, одного из главных героев нартовского эпоса, часто сравнивают с героем другого эпоса, скандинавского, — Локи. Он отличался хитростью, находчивостью и остроумием, его язык сеял повсюду раздор и вражду. Нарты называли Сырдона коварством неба и хитростью земли, он — «злой гений нартов». Несомненно, нарты зависят от Сырдона — его критика и граничащие с издёвками шутки помогают героям лучше понять себя. Отцом Сырдона был владыка рек Гатаг, а матерью невестка нартов Дзерасса, отцом которой был повелитель морей Донбетыр. По большому счету Сырдон не был по рождению нартом.
В переведённом фрагменте рассказывается о том, как Сырдон был принят в общество нартов и как был создан струнный щипковый инструмент «фæндыр» («осетинская лира»).
* * *
Решили нарты построить дом, в котором они могли бы собираться вместе. Работали над этим несколько лет, а потом позвали Сырдона, чтобы он как самый придирчивый оценил работу.
— Покажем теперь нашу работу Сырдону, найдёт ли он какой-нибудь изъян.
Послали за Сырдоном Сослана. Сырдон пришёл, огляделся и проронил: «Хорошо, только вот…» И ушёл на этих словах.
Первое время моего ленивого интереса к болгарскому языку было очень трудно пойти по проторённой дорожке слушания отличных песен на изучаемом языке. Для польского в своё время я нашёл Brathanki, для финского — TikTak и много ещё всякого интересного, для осетинского и французского, для эсперанто тоже есть выбор. А в болгарском за популярным жанром „чалга“ (такая балканская попса, недоблатняк и недофолк) ничего не просматривается. На счастье к третьему году своего интереса я нашёл группы „Щурците“, „БТР“ и всякое такое, стало легче.
Сегодня публично разберу песню группы „Щурците“ (сверчки?), которую давно подвываю, когда слушаю на вКонтактовском iPod’е, но так до сего дня не разобрал от и до. Песня „Среща“ (встреча) входит в 500 величайших болгарских песен по версии „БГ Радио“. Сначала ролик:
Дали аз закъснях или времето бързаше? То ли я запоздал, то ли время спешило? (в болгарском куча прошедших времён, смутно знакомых современным русским разве что по церковнославянским текстам; закъснях — это „минало свершено време“, оно же аорист, а бързаше — „минало несвершено време“, имперфект). Дали аз закъснях или всичко бе сън? То ли я запоздал, то ли всё было сном? („дали“ это да+ли, восхитительное словцо; бе что ли частица, а не форма глагола „быть“, если верить болгарскому Уикиречнику; кто бы уточнил) Отшумя като приказка, каквото ни свързваше. Отшумело, как сказка, что нас связывало. Отшумя като празничен звън. Отшумело, как праздничный звон.(в настоящем времени и в аористе совпадают формы 3 л. единственного числа: отшумя, отменя и подобные; при этом настоящее время глаголов совершенного вида, видимо, возможно только в контекстах вроде искам да отменя „хочу, чтобы [он/она] отменил“)
Край реката редят се, редят се тополите, Вдоль реки стоят-в-ряд, стоят тополя, (тополь в болгарском женского рода — топола, тополи во множественном числе, тополите — определённая форма) побелели от първия сняг.
побелевшие от первого снега (побелели и прочие формы на -л — это причастия в болгарском; у нас они стали прошедшим временем в результате вырождения старого перфекта „сделал есмь, сделал еси“ и т. д.; сняг, бряг, хляб — регулярные соответствия русским снег, брег|берег, хлеб) Аз не чакам за среща, аз не чакам, но моля те
Я не жду встречи, не жду, но прошу (молю) тебя, (мо̀ля универсальное слово; это и „пожалуйста“ в просьбе, и переспрашивалка вместо „чиво?!“, и „прошу/молю“) ти да минеш по другия бряг.
Чтобы ты прошла по другому берегу.
(этот красивый куплет повторяется несколько раз, потом…)
И тогава на моста ще бъдем пак двамата. И тогда на мосту будем снова вдвоём. (будущее время делается частицей ще — это очень просто и удобно; „на моста“ это определённая форма от „мост“, причём в роли подлежащего будет мостът, а в роли дополнений моста — и самый шик в том, что это грамматическое различение искусственное, на западе во всех позициях говорили, и как будто говорят даже (см. твит на иллюстрации), моста, а на востоке — мостът). Ще си спомниме всичко отново за миг. Вспомним всё снова в миг. Ще се срещнеме с погледи, скрити през рамото Встретимся взглядами, скрытыми за плечом (през рамото это „через плечо“; все слова понимаю, в связную фразу не складывается) и ще тръгнем по своя път сами. и тронемся по своей дороге сами (сам это и „сам“ и „один; без помощи/участия других“; и последняя строчка для меня тайна — не то „разойдёмся по своим дорогам“, не то „пойдём по нашей дороге вместе“).
Эта же песня в исполнении другой (слегка более поздней) культовой болгарской группы с грозным названием „Б.Т.Р.“.
